— Мне все равно, папочка, — сказала она. — Все-таки это лучше, чем сидеть здесь все лето, не зная, чем заняться.
— Я посажу тебя в нью-йоркский поезд, и ты сможешь провести сезон с твоей сестрой Эмили, — с надеждой в голосе предложил он. — Ты сможешь ходить по магазинам столько, сколько будет угодно твоей душе.
Губки ее надулись еще сильнее.
— Не стоит беспокоиться, — обиженно фыркнула она. — На кого я там буду производить впечатление в своих новых платьях, если все мужчины из-за этой противной войны уехали воевать?
Кустистые брови Джорджа поползли на лоб, выражая крайнее удивление.
— А как насчет славного доктора Мура? Или он уже потерял расположение своей принцессы?
В ответ на веселую колкость отца Сара вздернула свой прямой носик и капризно промурлыкала:
— Кажется, так оно и есть! Может быть, он и хорош собой, но в жизни существует кое-что еще, кроме хинина и прямой кишки. Мне жутко надоели его бесконечные рассказы о чертовых операциях и ангельских пациентах.
Джордж чуть было не расхохотался, но вовремя сдержал себя:
— Он постоянно забывает уделять тебе внимание, не так ли?
— Именно так. И это ужасно! Известно ли тебе, что у него хватило дерзости отказаться от нашей дневной прогулки верхом? И все из-за того, что ему надо было срочно извлечь пулю из ноги одного человека, который, между прочим, не был даже офицером!
— Сара, ты не можешь винить человека за то, что он серьезно относится к своему делу. Видит Бог, мы сейчас, как никогда, нуждаемся в докторах, столь ревностно преданных своей профессии.
Сара взглянула на отца так, будто тот рехнулся:
— Папочка, рана ведь не была смертельной.
Любой другой доктор в госпитале смог бы обработать ее ничуть не хуже. Джеймс просто не хотел провести этот день со мной и потому нашел вполне приличный предлог, чтобы остаться в своем любимом госпитале.
Генерал знал, в какой момент следует отступить, особенно если дело касалось одного из подобных споров с Сарой. Его вина, что девушка так избалована, — его и Айви. В свое время они так дрожали над девочкой, что просто не могли сказать своему драгоценному чаду «нет». Так уж повелось с тех пор, как Сара издала свой первый крик, и за семнадцать лет положение ничуть не улучшилось. А после смерти Айви, полгода тому назад, Джордж стал еще более снисходительным к дочке, потому что знал, что ее эта смерть потрясла так же, как и его.
Теперь он старался быть для нее и матерью, и отцом, оставаясь в то же время генералом армии. Джордж был по-настоящему хорошим генералом, и это было ему известно. А вот что касается роли отца, то тут у него возникали серьезные сомнения… Да и что мог поделать мужчина с дочерью, которая вот-вот станет взрослой женщиной. Эмили не раз изъявляла желание взять Сару под свое крыло, но Джордж чувствовал, что может оттолкнуть дочку в тот самый момент, когда та нуждается в нем больше, чем в ком бы то ни было. Он просто не мог пойти этим путем. Надо честно признать — Джордж нуждался в Саре ничуть не меньше, чем она нуждалась в нем. Тем не менее ему трудно было даже представить, как это он возьмет ее с собой в поход на сотни миль, по диким местам, во время летней кампании…
— Это очень опасно, Сара, — повторял он. — Я уж не говорю о том, что подобное путешествие связано с массой неудобств. Спать мы будем в палатках, а день — целиком проводить верхом на лошади и в дождь, и в зной…
Однако Сару не так-то легко было обезоружить.
— Но там ведь будет масса приключений, папочка! Да и что может быть безопаснее поездки с тобой и твоими солдатами? Если генерал и его люди не смогут защитить одну-единственную девушку, то, , ради Бога, скажи мне — кто же тогда сможет? Между прочим, — нежно проворковала она, разыгрывая свою козырную карту, — я буду с тобой все лето. Мы так редко были вместе в последние месяцы. Я тоскую по тебе так же сильно, как и по маме.
Сара ударила отца по самому больному месту. Служба и впрямь отнимала у Джорджа достаточно много времени, и в основном на ней было сосредоточено все его внимание. При мысли о том, как одиноко, должно быть, чувствует себя девушка без матери, его мучили угрызения совести.
Сара поняла, что сомнения отца начинают постепенно ослабевать, а потому усилила нажим:
— Папочка, пожалуйста. Я не причиню тебе никакого беспокойства. Обещаю. Пожалуйста, позволь мне поехать с тобой.
Ни за что на свете не призналась бы она ему, что существуют и другие причины, по которым она хочет уехать, кроме уже упомянутых ею. Сара любила своего отца и не хотела обременять его, но в последние дни она была сильно взволнована и даже напугана тем, что не поддавалось никаким разумным объяснениям.
Сара никому не рассказывала о сновидениях, преследовавших ее в последнее время. Она содрогалась при воспоминании о снах, связанных со смертью матери. Еще до того как та заболела, ей стали сниться болезнь матери, ее смерть и похороны. И все произошло именно так, как она видела во сне, вплоть до мельчайших подробностей. Все это действительно казалось очень странным, не поддавалось разумному объяснению и жутко пугало.
Затем ей приснилось, что лошадь Нэн Хэррод споткнулась и сломала ногу. Так и произошло. К счастью, когда все это случилось, на лошади сидел грум Нэн, а не она сама. При падении парень сломал три ребра и руку. Дошло до того, что Сара стала бояться ложиться вечером спать, опасаясь увидеть во сне что-нибудь такое, что потом случится наяву. Она была уверена в том, что такого рода предзнаменования были ниспосланы — среди всего ее окружения — лишь ей одной, и потому считала, что никто не сможет ей помочь. Если же откроется правда, то все начнут ее сторониться. Отчего? Да потому, что все подумают, будто она — ведьма, или что-нибудь похуже того! И уж наверняка решат, что она сошла с ума! «Не окажутся ли они при этом правы? — опасалась Сара. — Ведь подобные явления могут свести с ума кого угодно».
А потом появились сны о каком-то странном человеке, которого она никогда не встречала раньше. Что этот человек должен с ней сделать? Он являлся ей уже несколько раз, но девушка не имела ни малейшего понятия — кто он, откуда и какую роль он сыграет в ее судьбе. В своих снах она не видела ничего, кроме его лица. Это было красивое лицо сильного и смелого мужчины. Загорелую кожу его обрамляли густые черные волосы. Высокомерная улыбка обнажала ряд сверкающих белых зубов. Волосы, правда, казались ей слишком длинными, но это было лишь общее впечатление, поскольку, кроме волевых губ и высоких скул по обеим сторонам гордого носа, она ничего не могла разглядеть.
Но очарована в своих сновидениях она была именно его глазами! О эти глаза! Такие темные и жгучие! Такие таинственные и влекущие! Они манили ее и бросали ей вызов! Даже густые ресницы и тяжелые веки не могли скрыть их хищного блеска и твердой решимости. Пронзительный взгляд, казалось, проникал в самые потаенные глубины ее души, в самые сокровенные мысли. Эти глаза, эта улыбка притягивали девушку, заставляя дрожать от страха и… желания. При этом они как бы заявляли свои права на ее тело и душу.
